Станислав Лем, диалог отчаявшегося человека и сломанной машины

Ярлыки:
Отрывки

...Откуда-то сверху до него донеслись медленно сказанные слова:
- Человек, что ты тут делаешь? Ты заблудился?
Петр молчал.
- Чего ты хочешь? Скажи, человек, - снова послышался голос.
- Я не хочу ничего. Ты не можешь мне помочь, Сигма.
- Почему? Не понимаю. Ты потерял что-нибудь?
Этот вопрос неожиданно развеселил Петра.
- Да, - сказал он, - потерял.
- Что ты потерял?
- Все.
- Все? Это ничего. Ты можешь каждую вещь получить снова.
- Тебе так кажется? Каждую вещь? Даже весь мир?
- Весь мир принадлежит людям. Значит - и тебе.
- Если мир не с кем разделить, он бесполезен.
- Не понимаю. Повтори фразу.
Сознание, а вместе с ним и боль возвращались к Петру.
- Все равно ты не поймешь, - сказал он. - Ты не можешь мне помочь.
- Я здесь, чтобы служить тебе.
- Знаю. Ты полезна людям… но я… мы ценим больше всего то, что тебе недоступно. Тебе это непонятно?
- Непонятно, - ответил голос покорно, но с явным нежеланием.
Петр повернулся туда, откуда доносился голос.

О любви

Ярлыки:
Еще цитаты

Ты всегда остаешься со мной. Я не знаю и не спрашиваю, почему это так. Твои пальцы, губы так же принадлежат мне, как мои собственные. Я не выбирал их: они существуют, и я не удивляюсь этому, хотя по временам могу против этого бунтовать…

Я касаюсь твоей руки. Как высказать тебе это? Бессмертия нет. Мы все это знаем и все так думаем. Но теперь, в эту минуту, бессмертие есть. Я прикасаюсь к твоей руке — и словно я знаю всех забытых и погибших, все страдания и горести людей и все миры. А что же такое бессмертие, как не это?..

Не говори мне - забудь, ведь ты умная. Если бы я забыл, то уже не был бы собой, ибо ты вошла в меня, слилась с самыми отдаленными воспоминаниями, дошла туда, где еще нет мысли, где даже не рождаются сны, и, если бы кто-нибудь вырвал тебя, осталась бы пустота, будто меня никогда не было...

Мне хотелось забыть тебя, но... ты всюду, куда я смотрю. Прости, не сердись… Ведь ты понимаешь, зачем я все это говорю? Не для того, чтобы убедить тебя или объяснить тебе что-нибудь: этого не нужно объяснять, как человеку не объясняют зачем он живет.

Станислав Лем, "Магелланово облако"

О памяти живой и электронной

Ярлыки:
Отрывки

Мы довольно долго сидели молча, наконец Шрей открыл глаза и тоном, какого я еще никогда у него не слышал, сказал:
- Знаешь ли ты леса близ Турина?.. Широкие белые дороги, которые вырываются из них на равнины, полные ветра березовые рощи… Там можно бродить целыми днями и вечером греть руки у костра, дым от которого стелется так низко, а хворост трещит так громко…
- Ты это всегда можешь увидеть в видеопередаче, - сказал я, - в любую минуту, даже сейчас.
Шрей встал.
- Протезы для воспоминаний мне не нужны, - сухо ответил он и быстро вышел.

Станислав Лем, "Магелланово облако"

Станислав Лем, отрывок из романа "Магелланово облако" (глава "Прощание с Землей")

Ярлыки:
Отрывки

Вдруг я заметил, что в кабине осталось четыре пассажира. Я встряхнулся, как бы прогоняя сон. Заговорили репродукторы: ракета шла на посадку. Мы подходили к небольшой сибирской станции Калете. Растерянный, не понимая, как я дал завезти себя в эту часть света, я быстро вышел на пустой перрон: вместе со мной на этой станции сошел и молодой астронавт, с которым я познакомился в пути. Он посмотрел на часы, подал мне руку и сказал, что отправляется завтра на Фобос, а сейчас хочет попрощаться с другом, который живет неподалеку. Его последним словом, звучавшим в моих ушах, было «прощай». И я остался один.
Были тихие теплые сумерки, в воздухе стоял запах мокрых листьев — только что перестал идти дождь, — а я не знал, что делать здесь, среди покрытых мглой полей этой надвигавшейся ночью.
И тогда я совершил еще один необдуманный поступок. Я не хотел этой ночи — нет, я не боялся ее, а просто не хотел — и спустился на нижний этаж вокзала, где помещалась станция наземных сообщений. Несколько минут я ходил по пустому перрону, скользя взглядом по зеркальным плитам стен, в которых смутно отражалась моя фигура...

Если бы у людей было больше чувства юмора, может, до этого не дошло бы...

Ярлыки:
Отрывки

— ...Давай-ка потолкуем. Слушай, Кельвин, а может, он к нам хорошо относится? Может, он хочет нас осчастливить, только пока не знает как? Он читает в нашем мозгу желания, а ведь лишь два процента нервных процессов осознаются. Значит, он знает нас лучше, чем мы сами. Поэтому его нужно слушаться. Нужно соглашаться с ним. Понимаешь? Ты не хочешь? Почему, — захныкал Снаут, — почему ты не бреешься?
— Перестань, — пробормотал я, — ты пьян.
— Что? Пьян? Я? А почему бы и нет? Неужели человек, который тащился со всеми своими потрохами из одного конца Галактики в другой, чтобы узнать, чего он стоит, не может напиться? Почему?...

...Гонишь меня? Ты тоже? Бороду отпускаешь, меня гонишь? Тебе не надо ни предостережений, ни советов? А ведь я — верный товарищ по звездам. Кельвин, давай откроем донные люки и станем кричать ему туда, вниз, может, он услышит? Но как его зовут? Представляешь себе, мы попридумывали названия всем звездам и планетам, а может, у них уже были свои имена? Мы же узурпаторы!.. Слушай, пойдем туда! Станем кричать... Скажем ему, во что он нас превратил, пусть он испугается... помолится за нас своей математикой, и пошлет нам окровавленных ангелов, и его мука будет нашей мукой, его страх — нашим страхом, и нас станет он молить о конце. Ведь все это — и он сам, и то, что он делает, — мольба о конце! Почему ты не смеешься? Я ведь шучу. Если бы у людей было больше чувства юмора, может, до этого не дошло бы...
Я молчал. Снаута все сильнее пошатывало. Слезы текли по его лицу, капали на костюм.
— Кто это сделал? Кто это с нами сделал? Гибарян? Гизе? Эйнштейн? Платон? Они же преступники! Подумай, ведь в ракете человек может лопнуть, как мыльный пузырь, или застыть, или изжариться, или так быстро истечет кровью, что даже и крикнуть не успеет, а потом только косточки будут греметь на орбитах Ньютона с поправкой Эйнштейна. Чем тебе не погремушки прогресса! А мы — браво, вперед по славному пути! И вот пришли и сидим в этих клетушках, над этими тарелками, среди бессмертных рукомойников, с отрядом верных шкафов и преданных клозетов... Осуществились наши мечты... посмотри, Кельвин. Я болтаю спьяна, но ведь должен кто-то это сказать. Должен же кто-то в конце концов...

Станислав Лем, отрывки из романа "Солярис"

Станислав Лем, сокращенный отрывок из романа "Магелланово облако"

Ярлыки:
Отрывки

Это роман о людях, находящихся в замкнутом пространстве космического корабля, осуществляющего перелет длиной в двадцать земных лет (по бортовому времени).

"Лифт спустил меня на тот ярус, где помещался концертный зал. В глаза мне ударил яркий свет. Я стоял на мраморных плитах у входа; последние зрители спешили занять места...

...В голове у меня перемешивались обрывки образов, голосов, неоконченных слов, мыслей, которые вызывала звучная, то нарастающая, то затихающая музыка. И вдруг эта музыка ворвалась в меня; ворвались мощные, захватывающие ноты, словно началось наводнение, и там, где мгновение назад текла скромная, будничная жизнь, теперь крутились огромные омуты. Музыка овладела мной; я сердился, я не хотел поддаваться ей, стремился обуздать мелодию, но напрасно. Мою мысль, память, все, чем я был, уносил куда-то бурный поток. Вот сломано последнее сопротивление, и я, обезоруженный, беззащитный, стал похож на русло страшного потока, который, врезаясь все глубже и глубже, бушевал, обрушивал берега, снова возвращался и наносил удары с удвоенной силой...

Я не мог больше выносить музыку. Тайком, пригибаясь, кое-как я преодолел путь к выходу и очутился в полукруге мраморных колонн, неровно дыша, будто закончив утомительный бег. Музыка, хотя и приглушенная, догоняла меня здесь: я стал спускаться вниз.

На ступенях стояла Анна. Я молча взял ее за руку. Все кругом замирало, нас провожали все более удаляющиеся аккорды симфонии. Мы вошли в лифт. Несколько шагов — и перед нами открылась смотровая палуба.

В бесконечно древних безднах с равнодушной усмешкой мерцали холодные, молчаливые искры. Я не мог закрыть глаза, но не мог и смотреть. Только Анна могла защитить меня от них. Я взял ее за плечи, почувствовал их тепло, ощутил ее дыхание на моем лице. Наши губы встретились...

Мы не видели друг друга. Всюду царил мрак, бездна окружала нас со всех сторон и следила за нами, ловя каждый взгляд. Вдруг будто птица села мне на волосы... Это Анна гладила меня по голове. Я прижался губами к ее шее и услышал удары ее сердца; оно билось равномерно, точно со мной говорил кто-то очень близкий, хорошо знакомый."

Владимир Этуш в фильме "Солярис" 1968 года (режиссер Б.Ниренбург)

Ярлыки:
Отрывки
из фильмов
(загруж.мной),
Отрывки

В этом фильме почти все как в книге. Только... упрощены характеры.
Такое ощущение, что фильм сняли так, чтобы сюжет был понятен простому "массовому зрителю" того времени...

На этом фоне сильно выделяется Владимир Этуш, сыгравший Снаута - не только отличной актерской игрой, но еще и тем, что у него получилось показать персонажа почти таким же каким его описывал в книге Лем. Хоть сценарист и тут постарался все как-то упростить, однако основная, "лемовская тема" в сыгранном Этушем образе угадана почти на все сто процентов...

Для сравнения - как этот фрагмент описан в книге:

Станислав Лем, "Возвращение со звезд", отрывок

Ярлыки:
Отрывки

... - Ваши интересы, все то, с чем вы вернулись, - это островок в море безразличия. Сомневаюсь, многие ли захотят слушать то, что вы могли бы рассказать. Я бы захотел, но мне восемьдесят девять лет...
- Мне нечего рассказывать, - желчно ответил я. - Во всяком случае, ничего сенсационного. Мы не открыли никакой галактической цивилизации, кроме того, я был всего лишь пилотом. Я вел корабль. Кто-то должен был это сделать.
- Вот как? - тихо сказал он, поднимая седые брови.
Внешне я был спокоен, но мною овладело бешенство.
- Так! И тысячу раз так! А это равнодушие, сейчас - если уж вы хотите знать - задевает меня только из-за тех, кто не вернулся...
- Кто не вернулся? - спросил он совершенно спокойно.
Я успокоился.
- Многие. Ардер, Вентури, Эннессон. Зачем вам, доктор...

Чужими словами о наболевшем

Ярлыки:
Пришлось
к слову,
Нечто важное

"...Могу себе представить человека, героя даже, идиота в комнате. Но сверхидиот?  Как он выглядит? Как пьет чай? Какие  поступки  совершает?  Сверхгерой?  Не понимаю! Бледнеет фантазия!.."
(Михаил Булгаков, "Адам и Ева")

На мой, конечно, чисто субъективный взгляд, как раз таких гениальных идиотов во всем мире - пруд пруди.
Как емко выразился однажды Станислав Лем: "специалист - это варвар, невежество которого всесторонне".
Сколько новых достижений... и, в то же время...

"...Мы не знаем, что делать с другими мирами. С нас довольно и одного, мы и так в нем задыхаемся...

...Есть нечто, чего мы не приемлем, перед чем защищаемся, а ведь с Земли привезли не только чистую добродетель, не только идеал героического Человека! Мы прилетели сюда такими, каковы мы есть на самом деле."
(Станислав Лем, "Солярис")

"...Вы никак не можете поверить, что  вы уже мертвецы,  что  вы своими руками создали мир,  который стал для вас  надгробным  памятником."
(Братья Стругацкие, "Гадкие лебеди")